krispotupchik (krispotupchik) wrote,
krispotupchik
krispotupchik

Атмосфера ненависти и патриотизм

Если бы мне довелось одним словом описывать общественно-политическую риторику последнего времени, этим словом, без долгих размышлений стала бы «ненависть». Ненависть к политическим оппонентам; ненависть к политическим сторонникам, на шаг ступившим в сторону от основной линии; ненависть одних активистов к другим; ненависть к говорящим о политике и ненависть к участвующим в ней.

Подобная риторика становится вдвойне удивительной на фоне того, что Владимир Путин предложил патриотизм в качестве своей версии национальной идеи. Патриотизм, он же — любовь к родине, а любовь, как известно, долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине. Как могут искренне любить что-то люди, которые предлагают развесить своих оппонентов на фонарях, или, напротив, с завидной регулярностью шлют им через соцсети открытки с винтовкой в руках?
Политическая позиция уже давно определяется не через список идеалов, поддерживаемых идей или позитивную повестку, а через общую ненависть к чему-либо. Для того, чтобы стать объектом этой ненависти, не нужно быть даже однозначным политическим противником — самая жесткая конкуренция, как известно, внутривидовая, и вчерашних сторонников одно неосторожное слово может сделать общими врагами. Иногда, впрочем, даже слова для этого излишни, и ненавидеть начинают по признаку ориентации, списка фолловеров в твиттере, места работы, посещений корпоративных праздников или общих фотографий на фейсбуке.

Ненависть настолько выжгла умы, что само пространство любой возможной дискуссии стало коллективной демонстрацией диагнозов ее участников, у каждого из которых под подушкой материализовался собственный «черный блокнот» с персональным люстрационным списком, если сложить которые, обезлюдеет не только Россия, но и весь мир. Революция, которой жаждет каждый первый такой держатель блокнотика, удовлетворения ему не принесет, в лучшем случае, сам он останется не у дел, ибо вместо того, чтобы учиться работать на общее благо, он практиковался в ненависти; в худшем — пойдет на растопку тех самых костров революции. Ветерок «нового 37-го» сквозит не «сверху», а с самых что ни на есть низов.
И не надо рассказывать о том, что любовь не может изменить мир, в отличие от ненависти. Каждый из нас вряд ли способен поменять к лучшему всю страну, но патриотизм — это, в первую очередь о том, мы должны сделать то, что в наших персональных силах. А если не способны даже к этому, то можно стремиться хотя бы не навредить ближнему, а для этого, в первую очередь, надо перестать безоглядно ненавидеть и начать разговаривать друг с другом. Синергия полезных перемен может начаться только с взаимного объединения усилий, а не с дальнейшего разложения общества на беспорядочно роящиеся атомы. Древние греки считали, что варвары — это люди «без языка», где язык — это публично артикулируемая мысль, позволяющая людям объединяться ради достижения общих больших целей. Отсутствие этого языка, его табуирование в общественном пространстве, взаимное затыкание ртов за фото в инстаграме — это неизбежное превращение всех окружающих в варваров.

Патриотизм начинается с такого диалога, с появления в обществе инструментов коммуникации, отличных от языка ненависти. Только это может привести к созданию социальной ткани, в которой индивидуальный героизм и жертвенность станут излишними, потому что могут помочь случаю, но не решить проблему в целом. Условия жизни должны стать таковыми, чтобы инспектору ГИБДД не нужно было отдавать свою одежду замерзающим на федеральной трассе людям. Наше собственное качество жизни зависит не от героев, не от Путина, не от любых персоналий, на которых мы пытаемся перекладывать ответственность. Две распространенных сейчас в политическом поле позиции — либо демонстративная, абсолютная провластная лояльность, либо столь же абсолютная ненависть к власти. Обе эти позиции схожи тем, что позволяют ничего не делать. Но даже сторонники антивластной ненависти забывают, что восхищающая их американская политика — это не двухпартийное противостояние «сторонник — враг», а диалог людей, объединенных общей целью, общим патриотизмом к своей стране, будь они хоть республиканцами, хоть демократами.

Постепенную атрофию самостоятельной способности принятия решений впервые описал психолог Стэнли Милгрэм. И меня пугает, что общество вокруг превращается в совокупность «милгрэмовских агентов», которые ни за что не отвечают, а лишь бездумно исполняют свои функции. Позиция винтика, лелеящего свой собственный воображаемый люстрационный список, приводит не только к новостям о том, что хабаровчане, например «утопают в экскрементах домашних животных», и им не приходит в голову самостоятельно убрать за питомцами. Эта позиция приводит к убежденности в том, что исполненная ненависть неизбежно улучшит мир вокруг, реализованный «черный список» населит страну пони и радугами, и приводит лишь к дальнейшему замыканию людей в персональной клетке дальнейшей ненависти. Ключ от этой клетки, ключ к диалогу, к признанию собственной ответственности за свою жизнь, ключ к патриотизму и улучшению мира вокруг — это и есть, на мой взгляд, та национальная идея, о которой говорил Путин, и которая должна быть найдена по обе стороны баррикад, пока в России еще осталось хоть что-то помимо этих самых баррикад.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments